— Версию Игоря опрокидывает тот факт, что если бы убийство совершил Сазонов, то он непременно взял бы деньги, — Сабуров вопросительно взглянул сначала на Чернова, потом на меня. — Ведь Сазонов знал, что в доме храниться приличная сумма в долларах.
— Это могло бы произойти лишь в том случае, если бы Сазонов действовал в одиночку, — возразил Чернов. — А что если нашёлся человек, который заплатил ему много больше этих тридцати тысяч?
— Ты считаешь, что этим человеком был Вербицкий?
— Да, — кивнул головой Чернов. — У меня есть серьёзные основания так полагать. Во всяком случае предположить, что Вербицкий провернул несколько финансовых операций без ведома своего компаньона мы можем. Рано или поздно, это могло открыться. Словом, Красавин ему мешал.
— Но в этом случае логичнее было бы нанять киллера для Красавина, а не для Ларисы, — запротестовал Сабуров.
— Правильно. Но это настолько очевидное умозаключение, что оно пришло бы в голову не только адвокату, но и следователям. Они бы начали копать дела фирмы и без труда установили бы, что смерть Валерия Красавина была выгодна его компаньону Алексею Вербицкому. Куда изящнее и недоступнее для среднего сыскного ума является, комбинация, когда любовницу убивают, а шефа отправляют на нары за убийство, которое он не совершал.
— Очень похоже на правду, — вздохнул Сабуров. — Но, к сожалению, не для суда. Мотивы действий Вербицкого подтвердить фактами будет очень трудно. Я знаю их бизнес в общих чертах, но уверен на все сто, что нам не удастся доказать, что в тех или иных ситуациях Вербицкий действовал во вред компаньону, а не по сговору с ним.